В такси пахло чем-то сладким, мне было душно. Водитель предложил подключиться к колонке, и я немного подалась вперед, пытаясь понять: он правда не против или просто вежлив? Решила, что вежлив, и поблагодарила, отказавшись. Он улыбнулся, я тоже.

Навигатор сообщил, что пора повернуть на светофоре: подъезжаем. Расстояние смешное – я бы дошла пешком. На такси уговорила Соня: «раз ты опять до утра со мной нянчилась, заказать такси – мой долг». Я не спорила.

Открыла нашу переписку, где последним висело мое сообщение «держись, буду через 20 минут. Вино или мартини?». Прокрутила вверх, где тянулись сплошные «почему» и «ненавижу».

Около Сониной аватарки забегали точки, «печатает…». Я вышла из чата и прочитала сообщение через предпросмотр. «Спасибо, что ты всегда рядом. Благодаря тебе мне уже намного легче». Задержала палец на сообщении и перечитала еще раз. И еще.

Было около пяти, когда я, не разуваясь, сидела за кухонным столом. Комнату освещал открытый холодильник. Потерла глаза, черные крошки туши оседали на пальцах.

– Ты чего в темноте сидишь, – на кухню вышла сестра: футболка с выцветшим california dreaming, только вместо dreaming – пятно непонятного происхождения, волосы выбились из резинки и облаком торчали вокруг головы. Она потянулась к выключателю.

– Не надо, так нормально. Разбудила?

– Не успела. Миша только успокоился, – в ее голосе слышалась даже не усталость, а изможденное ничего. – Посижу с тобой, ладно? Уже не помню, когда ела в тишине. Хорошо выглядишь, кстати. Ты откуда?

Сестра застала меня лениво развалившейся среди крошек шоколадного торта, с молочными усами над губой и надкушенным кирпичом сыра в руках. Верхняя пуговица джинсов расстегнута, я смотрелась сытой и отдохнувшей, несмотря на поздний час.

– У Сони опять катастрофа с ее парнем. Уверял, что хочет серьезных отношений, но пока, видимо, не разобрался в своих чувствах.

– Бедняжка, где она их только находит. Даже мне понятно, что это просто интрижка. Пока из серьезного только секс у нее же на квартире, а потом идет к тебе плакаться.

– Он ей голосовые по полчаса записывает. На день рождения цветы отправил. Не знаю. Не похоже, что ему совсем все равно, – я посмотрела на сестру и уже осторожнее добавила, – Ладно, она сама разберется. Пока я нужна ей, буду рядом.

– Ты вообще ненормально добрая: я бы на третий раз уже трубку не поднимала. Может, пора брать деньги за сеансы терапии, хоть проезд на автобусе окупился бы, – рассмеялась сестра.

Я не поняла, что ее развеселило, но через несколько секунд присоединилась. Попыталась представить, что Соне плохо, а я не отвечаю. Что она написала бы не мне. Я впилась ногтями в бутылку молока, смяв пластиковую щеку бабушки-доярки.

Мы увлеченно скребли коробку из-под торта, облизывая с пальцев остатки шоколадного крема, когда из соседней комнаты послышалось негромкое хныканье.

– Сейчас, – начала сестра, но я уже вернулась с племянником на руках, бубня ласковые «а-а-а» и «у-у-у».

– Да, ты мне очень помогаешь, – сказала она неуверенно, – Иногда даже слишком.

Сестра протянула руки и несколько секунд смотрела мне в глаза, не двигаясь. Я поняла, что она серьезно, и отдала Мишу.

Рукам стало пусто и прохладно. Пока сестра укачивала сына, ее контуры в темноте будто стали четче, фигура показалась устойчивей. Мы не смотрели друг на друга.

– Ладно, пойду-ка спать… – начала я. По лицу сестры пробежало разочарование. – Хотя, может чаю?

В уже посветлевшей кухне стали лучше видны наши лица, крошки на скатерти, смятая бутылка молока. Мы разошлись. В ванной висело зеркало-трельяж, и на секунду мне показалось, что каждая половинка отражает разное лицо — ни одно из них я не узнавала.

Я шмякнула ватный диск о раковину и растянула губы в улыбке. Вышло странно. Потом подумала про сестру, как она смотрела на задремавшего Мишу. Мое лицо тоже расслабилось, смягчилось. Отражение перестало выглядеть чужим, показалось симпатичнее.

Я уронила уголки губ, чуть потерла глаза до красноты, и на мгновение мое лицо стало сониным. Хорошо.

Вспомнила, как ее щеки влажно блестели, а плечи потряхивало от гаснущих всхлипов. Я отвела взгляд от зеркала.

Позже я лежала в кровати, собираясь подремать пару часов, когда телефон ожил. Соня писала снова: говорила, что все обдумала и, кажется, любит его. Завтра они снова увидятся.

Соня печатала дальше. Я устроила телефон на подушке рядом. Я ждала.